Возможно, читателю покажется, что данный очерк, посвященный поискам русской национальной идентичности у Достоевского, несколько выбивается из общего ряда: речь пойдет не только об отношении великого писателя к немцам, но и вообще о его взглядах по национальному вопросу и, в частности, о его отношении к евреям и еврейскому вопросу. Я решаюсь, однако, поместить этот очерк в ряду остальных, потому что наполняющая XIX век в России история поисков национальной идентичности, тесно связанная, как мы видели, с «немецким вопросом», не может быть полной без анализа национальных взглядов Достоевского: ведь он первым отчетливо сформулировал «русскую национальную идею», вызывавшую споры в конце XIX столетия, используемую и в наше время - эксплицитно или имплицитно - многими современными публицистами и политиками.
М.М. Бахтин в своей замечательной книге о Достоевском, начиная ее историографическим обзором, подчеркивал, что «литература о Достоевском была по преимуществу посвящена идеологической проблематике его творчества. Преходящая острота этой проблематики заслоняла более глубинные и устойчивые структурные моменты его художественного видения. Часто почти вовсе забывали, что Достоевский прежде всего художник (правда, особого типа), а не философ и не публицист»291. Разумеется, смысл высказывания Бахтина гораздо глубже, чем простое указание на ту борьбу вокруг его творческого наследия, которая началась тотчас после кончины великого писателя и продолжается и поныне. Однако его можно с полным правом отнести и к этой борьбе.
Когда речь идет о гениальном художнике, все стороны его жизни и деятельности, его взгляды, пристрастия, все, что представляется нам сегодня верным или ошибочным, могут быть поняты до конца только в целостном исследовании его творчества. Это, конечно, в полной мере относится и к Достоевскому. Отдавая себе отчет в том, что только подобное исследование, которое должно быть отмечено глубоким проникновением в ткань великих творений писателя и всего оставленного им наследия, может дать ответ на жгучие и недоуменные вопросы, возникающие по поводу общественных позиций Достоевского, я все же отваживаюсь в этом очерке ограничиться весьма узкой постановкой вопроса, сосредоточив внимание только лишь на мире национальных идей Достоевского, и рассматриваю эти идеи главным образом на материале его публицистики. Правомерно ли это? Вновь обращаюсь к М.М. Бахтину, посвятившему проблеме «Идея у Достоевского» одну из центральных глав своей книги: «...идеи самого Достоевского, высказанные им в монологической форме вне художественного контекста его творчества (в статьях, письмах, устных беседах), являются только прототипами некоторых образов идей в его романах. Поэтому совершенно недопустимо подменять критикой этих монологических идей -прототипов подлинный анализ полифонической художественной мысли Достоевского».
Конечно, «прямые монологические идеи» Достоевского, высказанные им в публицистических выступлениях, обретают новые черты в художественном контексте его творчества; в анализе их полифонического раскрытия должны найти объяснение и все связанные с ними противоречия, часто шокирующие читателя нашего времени. Но «монологические идеи» публицистики Достоевского оказывали свое влияние на современную ему общественную жизнь, на общественное мнение. Свидетельства современников Достоевского показывают, что многие его публицистические выступления шокировали и их. Они читали статьи Достоевского, не соотнося высказанные в них идеи с «образами идей» в его великих романах. Для многих из них пророком, провидцем, учителем был не художник, не автор «Преступления и наказания», а публицист, автор статей в журналах «Время», «Эпоха», «Гражданин» и особенно автор «Дневника писателя», рождавшего горячие непосредственные отклики. Это, кажется, дает право обсуждать общественно-политические идеи Достоевского вне контекста его творчества.
Достоевский занимал в общественной жизни своего времени совершенно определенное место и не раз прямо высказывался относительно своих общественных, политических, исторических взглядов. Современники писателя горячо спорили о его роли в общественной жизни России. Один из идеологов народничества Н.К. Михайловский, оспаривая восторженные оценки, особенно громко звучавшие после кончины писателя, писал в 1882 г.: «Бог с ним, с этим вздором о роли Достоевского, как духовного вождя русского народа и пророка...». Но это был не вздор: Достоевский несомненно стремился к участию в идейной и даже политической борьбе своего времени, о чем свидетельствует и его художественное творчество (вспомним, например, роман «Бесы»), и больше всего его знаменитый «Дневник писателя».