Германия и немцы глазами русских: XIX век
Заключение
Однако еще и еще раз повторим, что для людей, принадлежавших к образованной части общества, и для тех, кого весьма условно причислим к простонародью, образ немца был различным. Народная культура - это феномен longue duree, олицетворение исторической непрерывности. Ей присуща историческая медленность, если не неподвижность, она устойчива и замкнута, изменения в ней происходят очень медленно и мало заметны, «обвалов» практически нет. Взаимодействие и взаимопроникновение народной и ученой культур, которое в странах Западной Европы в раннее Новое время часто приобретало характер драматических столкновений, в России этого времени было почти незаметным и происходило, во всяком случае, спокойно.
Народную культуру, остававшуюся все еще преимущественно устной, фольклорной, и книжную культуру образованных людей разделяла почти до конца XIX в. пропасть массовой неграмотности. В отличие от тех изменений в представлениях о немцах и в отношении к ним, которые мы наблюдали в обществе образованных людей, образ немца в русской народной культуре и отношение к немцам в простонародной среде не претерпевают на протяжении XIX столетия сколько-нибудь серьезных изменений, и даже первая мировая война изменяет ситуацию очень незначительно. Представления о Германии и немцах в этой среде очень мало зависели от колебаний в государственных отношениях между Россией и Германией и от государственной политики в отношении немцев. В них не нашли отражения и споры но «немецкому вопросу», разыгрывавшиеся в ученой культуре.
Каким же был образ немца для российского простонародья XIX и начала ХХ века? Он рождался не в крестьянской избе. Крестьяне наблюдали немцев-колонистов и встречались с немцами-управляющими, но не имели с ними повседневных контактов. Образ немца формировался более всего в городе, в среде рабочих, ремесленников, мелких служащих, чиновников, сочинителей из крестьян и отставных солдат, актеров театра Петрушки, приказчиков, лакеев, половых в трактирах и т. п. Эти люди питались духовно не только фольклором или воспоминаниями деревенского детства, но и тем, что они черпали из культуры образованных людей - из общения с окружающими, из газет, журналов и книг, во второй половине XIX в. все больше и больше входивших в их умственный обиход. В то же время и они питали эту иную культуру своими представлениями.
Для русского простого человека немец - это прежде всего «русский немец», живущий рядом, но все-таки несомненно «чужой». У него своя особая жизнь, не вызывающая большого интереса и служащая главным образом предметом некоторого удивления и, в особенности, незлобивой насмешки. В народной культуре в отношении к немцам соседствовали и пренебрежение, и уважение, и добродушная насмешка, и готовность к критике.
Характерно, в общем, спокойное признание факта существования рядом человека иного склада, чем свой, русский, и наивное, не агрессивное убеждение в превосходстве русского народа. Обнаруживая в чем-либо превосходство «чужого», испытывали смешанные чувства - и уважение, и зависть, стремились с помощью иронии слегка принизить образ чужого. Насмешка выступает как форма самоутверждения, как способ уверить себя, что русский человек не хуже, он обладает чем-то, что выше и учености, и ловкости, и богатства. Но и люди образованные, участники идейной борьбы второй половины XIX века в сложных поисках русской национальной идентичности часто бессознательно опирались на это кажущееся наивным убеждение, восходящее, вероятно, к эпохе Петра I, когда встреча с европейской культурой породила в русских людях стремление доказать себе, что они нисколько не хуже европейцев.
Стереотипы немцев, сложившиеся в народной культуре, оказались наиболее устойчивыми и универсальными; они стали и частью культуры образованных людей. К ним относятся представления о внешних и бытовых чертах немцев. Потребление пива и табака, как уже говорилось, воспринималось русскими почти как некая составная часть немца, без которой он немыслим. Пушкин, особенно в ранних стихотворениях, в коротких упоминаниях немцев неизменно употреблял эту внешнюю характеристику. «Не владетель я сераля, / Не арап. Не турок я. / За учтивого китайца, / Грубого американца / Почитать меня нельзя. / Не представь и немчурою, / С колпаком на волосах, / С кружкой, пивом налитою, / И с цыгаркою в зубах».