Оборонительная модернизация
Самым крупным актом был Октябрьский эдикт (9 октября 1807 г.), даровавший крестьянам личную свободу без выкупа и свободу местожительства. Эдикт разрешал свободную куплю-продажу земли. Государственные крестьяне получали свои наделы без выкупа. В Пруссии из их числа появилось 30 тыс. новых мелких собственников. Реформа же относительно помещичьих крестьян остановилась на полпути. Освобождение было проведено без наделения землей, что отвечало интересам землевладельцев, которые стремились превратить прежних крестьян в батраков-поденщиков и получили право на определенных условиях присоединять их участки. Утвержденные в 1811 г. условия выкупа были разорительны для мелкого крестьянства, обязанного или сразу заплатить 25 годовых платежей или уступить от трети до половины своих наделов. Вообще были лишены права выкупа крестьяне, не имевшие полной упряжки скота или сидевшие на своих наделах менее 50 лет.
В городах Пруссии вводилось самоуправление в виде избираемых на основе имущественного ценза собраний депутатов, которые из своего состава затем избирали магистрат.
Военная реформа была связана с именем Герхарда Шарнхорста, сына ганноверского крестьянина, возглавившего в 1807 г. прусскую армию. Отменялись телесные наказания, офицерские чины могли получать и недворяне, был создан генеральный штаб и открыта военная академия. Чтобы обойти установленный Тильзитским миром лимит численности армии в 42 тыс. человек, стали проводиться короткие призывы на месячный срок. В 1814 г. в Пруссии вводится всеобщая воинская повинность.
При Гарденберге была проведена финансово-промысловая реформа. С молотка продается конфискованное церковное имущество, вводится небольшой налог на дворянство. Принятие системы промысловых лицензий означало разрушение монополии цехов. Наконец, в завершение реформ было обещано создание в будущем национального представительства с избираемыми депутатами.
Прусские реформы проходили в трудных условиях французской оккупации и сопротивления придворной камарильи, громогласно утверждавшей, что лучше три поражения под Йеной, чем один Октябрьский эдикт, хотя от него однозначно выиграло юнкерство, сохранившее за собой и судебную власть на селе.
Одновременно с проведением реформ в Пруссии усиливалось сопротивление французской оккупации. Население было недовольно медлительностью реформ и считало покорность правительства и короля недопустимой и бесчестной. Зимой 1807-08 гг. философ Иоганн Готлиб Фихте (1762-1814) выступил в Берлине со своими знаменитыми «Речами к немецкой нации». Он заявил, что немецкий народ является изначально «чистым народом», который борется за свободу против политического и культурного порабощения со стороны Франции, а значит - служит историческому прогрессу. Ярый франкофоб, публицист Эрнст Мориц Арндт (1769-1860) своими неустанными призывами возбуждал чувство ненависти к французам - ненависти, которая «должна стать истинной религией немцев, а свобода и отечество - святынями, на которые следует молиться».
Организационно национальное движение стало оформляться в виде тайных обществ вроде «Союза добродетели» в Кенигсберге или Немецкого союза во главе с «отцом гимнастики», публицистом Фридрихом Людвигом Яном.
Когда до Германии дошла весть о гибели наполеоновской «Великой армии» в русских снегах, то выпущенное 17 марта 1813 г. королевское воззвание «К моему народу!» вызвало массовое воодушевление, подогреваемое потоком изданий антифранцузской и националистической литературы. Участвовать в этом процессе не гнушался ни один немецкий мыслитель или писатель, за исключением космополита Гете, которому были противны националистические порывы его соотечественников и который демонстративно носил полученный от Наполеона орден даже тогда, когда это перестало быть предметом гордости и восхищения.